Литкафе 12.09.2019. Литературная встреча «Насмешливый дух свободы», посвященная бельгийскому писателю Шарлю де Костеру и его роману «Легенда об Уленшпигеле».

Compressed file

Впервые Литкафе предлагает провести встречу, посвященную бельгийскому литературному наследию. Одним из ярких его представителей  является  Шарль де Костер. Собрав легенды о народном герое средневековья Фландрии, Нидерландов и Германии – Тиле Уленшпигеле – и творчески соединив их,  Шарль де Костер создал свою бессмертную «Книгу Родины» – блестящий роман середины XIX века – «Легенда о Тиле Уленшпигеле». На встрече мы поговорим о жизни и творчестве писателя, которому судьба предначертала путь от глухого непризнания - до всеобщего восторга и присвоения Шарлю Де Костеру ореола «Основателя франко-бельгийской литературы». Почитаем интересные эпизоды романа, который стал жемчужиной мировой литературы, полюбившись читателям всех возрастов. Его многочисленных русских переводах,  фильмах, их героях и общенациональном духе свободы.                    Еще раз убедимся в верности  цитаты из романа:

«Сын мой, никогда не лишай человека или животное свободы, величайшего блага на земле».

Дополнительные материале для обсуждения выставляются на сайте в разделе Библиотека , Литкафе.

Вы можете присылать на наш E-mail belgium@rs.gov.ru свои вопросы и пожелания по обсуждению данной темы.

    

La rencontre "L'esprit moqueur de la liberté", dédiée à Charles de Coster et à son roman  «La légende de Thile Ulenspiegel». .

Pour la première fois, Litkafe propose de tenir une réunion consacrée au patrimoine littéraire belge. Un de ses représentants les plus brillants est Charles de Coster. Réunissant les légendes du héros médiéval de Flandre, des Pays-Bas et d'Allemagne - Thile Ulenspiegel - et les combinant de manière créative, Charles de Coster a créé son immortel «Livre de la patrie» - un brillant roman du milieu du XIXe siècle - «La légende de Thile Ulenspiegel». Lors de la réunion, nous parlerons de la vie et de l'œuvre de l'écrivain, dont le destin annonçait le chemin de la non-reconnaissance sourde - à la grande joie et à l'attribution à Charles de Coster du halo du «Fondateur de la littérature franco-belge». Nous avons lu des épisodes intéressants du roman, qui est devenu la perle de la littérature mondiale, aimé des lecteurs de tous les âges. Ses nombreuses traductions en russe, ses films, ses héros et son esprit national de liberté. Encore une fois, assurez-vous que la citation du roman est correcte:

"Mon fils, ne prive jamais une personne ou un animal de la liberté, du plus grand bien sur Terre."

Des supports de discussion supplémentaires sont exposés sur le site Web dans la section Bibliothèque de Litkafe.

Vous pouvez envoyer vos questions et vos souhaits pour discuter de ce sujet à notre adresse électronique:belgium@rs.gov.ru

Compressed file

«Во Фландрии, в Дамме, когда май уже распускал лепестки на кустах боярышника, у Клааса родился сын Уленшпигель».
Так начинается фламандская Библия – «Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях» – поэма, способная соперничать с «Дон-Кихотом» и «Пантагрюэлем».
Так начинается бельгийская литература, ибо, как писал  Эмиль Верхарн, «Уленшпигель» – «Первая книга, в которой наша страна обрела себя».

"En Flandre, à Damme, quand May a déjà fleuri sur les arbustes d'aubépines, Klaas a eu un fils, Thil Ulenspiegel."

Ainsi commence la Bible flamande - «La légende d'Ulenspiegel et de Lamma Gudzak, au sujet de leurs exploits vaillants, drôles et glorieux en Flandre et ailleurs» - un poème qui peut rivaliser avec Don Quichotte et Pantagruel.

C'est ainsi que commence la littérature belge car, comme l'écrit Emil Verharn, «Ulenspiegel» est «le premier livre dans lequel notre pays s'est trouvé».

Compressed file

2

Тиль не одинок. Де Костер окружил его типами высокого поэтического и символического значения, созданиями своей мечты: отец, мать, возлюбленная, друг. Это поэма той семьи, которая на языке символов означает: «Клаас – мужество, Уленшпигель – дух, Нелле – сердце, Ламме – утроба» народа Фландрии.
 А вокруг сам народ, который трудится, смеется, страдает и борется...»
Единственный бог, которому поклоняется герой де Костера, – Природа.

«Мой в сорочке родившийся сын! – завещает мальчику Клаас. – Вот его светлость Солнце приветствует Фландрскую землю! Если тебя вдруг одолеют сомнения и ты не будешь знать, как поступить, спроси у него совета. Оно ясное и горячее. Будь же настолько чист сердцем, насколько ясно солнце, и настолько добр, насколько оно горячо». Жить – вот девиз мой боевой, Под Солнцем жить – всего дороже!»

 

Thil n'est pas seul. De Coster l'entourait de types à haute signification poétique et symbolique, des créations de ses rêves: père, mère, amant, ami. C’est un poème de la famille qui, dans le langage symbolique, signifie: "Klaas - courage, Thil Ulenspiegel - esprit, Nelle - coeur, Lamme - utérus" du peuple flamand.

Et autour des gens eux-mêmes qui travaillent, rient, souffrent et se battent ... "

Le seul dieu vénéré par le héros de Coster est la nature.

«Mon fils en chemise est né! - Legs au garçon Klaas. - Voici Sa grâce le Soleil accueille la Flandre! Si vous avez soudainement des doutes et que vous ne savez pas quoi faire, demandez-lui conseil. C'est clair et chaud. Mais soyez aussi pur de coeur que le soleil est clair, et aussi gentil que chaud. " Vivre - c'est ma devise de combat: Vivre au soleil - tout coûte plus cher!

Compressed file

3

Главный завет Клааса – свобода. «Сын мой, никогда не лишай свободы ни человека, ни животное – свобода есть величайшее из всех земных благ».
Во имя свободы своего народа сражается Тиль против испанских колонизаторов. Во имя свободы человеческого духа он мстит отцам католической церкви, отправивших на казнь Клааса и тысячи другую фламандских «еретиков».

 

 

La principale alliance de Klaas est la liberté. "Mon fils, ne prive jamais la liberté d'une personne ou d'un animal - la liberté est le plus précieux des biens de la terre."

Au nom de la liberté de son peuple, Thil lutte contre les colonialistes espagnols. Au nom de la liberté de l'esprit humain, il se venge des pères de l'Église catholique, qui ont envoyé à l'exécution de Klaas et de milliers d'autres "hérétiques" flamands.

 

Compressed file

4

 

Инквизиция — проклятие эпохи

 

«Один испанский архиепископ потребовал, чтобы его Величество император Карл V отрубил шесть тысяч голов или сжег столько же тел, дабы искоренить в Нидерландах зловредную Лютерову ересь. Его святейшее величество нашел, что этого еще мало.

Вот почему, куда бы ни заходил бедный Уленшпигель, всюду с ужасом видел он срубленные головы на шестах, видел, как на девушек накидывали мешки и бросали в реку, видел, как голых мужчин, растянутых на колесе, били железными палками, как женщин зарывали в землю и как палачи плясали на них, чтобы раздавить им грудь. За каждого из тех, кого удавалось привести к покаянию, духовники получали двенадцать солей.

В Лувене он видел, как палачи зажгли костер пушечным порохом и как на этом костре погибло тридцать лютеран сразу. В Лимбурге он видел, как целая семья – мужья и жены, дочери и зятья – с пением псалмов взошла на костер. Во время казни только у одного старика вырвался крик.

А Уленшпигель, устрашенный и удрученный, шел все дальше и дальше по этой несчастной земле»

 

4 кн пр

Inquisition - la malédiction de l'époqu 

«Un archevêque d’Espagne lui demanda (a l’empereur Charles V) que l’on coupât six mille têtes ou que l’on brûlât autant de corps, afin d’extirper aux Pays-Bas la maligne hérésie luthérienne. Sa Sainte Majesté jugea que ce n’était point assez.

Aussi, partout où passait terrifié le pauvre Ulenspiegel, il ne voyait que des têtes sur des poteaux, des jeunes filles mises dans des sacs et jetées toutes vives à la rivière ; des hommes couchés nus sur la roue et frappés à grands coups de barres de fer, des femmes mises dans une fosse, de la terre sur elles, et le bourreau dansant sur leur poitrine pour la leur briser. Mais les confesseurs de ceux et celles qui s’étaient repentis auparavant gagnaient chaque fois douze sols.

Il vit à Louvain les bourreaux brûler trente luthériens à la fois et allumer le bûcher avec de la poudre à canon. À Limbourg, il vit une famille, hommes et femmes, filles et gendres, marcher au supplice en chantant des psaumes. L’homme qui était vieux cria pendant qu’il brûlait.

Et Ulenspiegel, ayant peur et douleur, cheminait sur la pauvre terre.»

Compressed file

5

Следы истории

 

Исследователи творчества Шарля де Костера утверждают, что существует завещание писателя, в котором он просит его кремировать и пепел развеять над прудами вблизи площади Фляже в Брюсселе. А свое сердце Шарль де Костер просил замуровать в стене аббатства Буа де ля Камбр.Это правдоподобная история не имеет точных доказательств. Но, совсем рядом с площадью Фляже находится небольшой памятник, на котором высечены фигуры Тиля Уленшпигеля и Неле. А над ними - последняя фраза из знаменитого романа Шарля де Костера:

«Никому не удастся похоронить Уленшпигеля, дух нашей матери Фландрии, и Неле, сердце ее! – сказал он. – Фландрия тоже может уснуть, но умереть она никогда не умрет! Пойдем, Неле!

И он ушел с Неле, распевая свою шестую песенку, но когда он спел последнюю – этого не знает никто.»

5

Traces de l'histoire                                                            

Les chercheurs de l'oeuvre de Charles de Coster soutiennent qu'il existe un testament de l'écrivain dans lequel il lui demande d'incinérer et de disperser les cendres sur les étangs situés près de la place Flagey à Bruxelles.

Quand t’a son cœur, le cacher dans le mur de l'abbaye de la  Bois de la Cambre. Cette histoire plausible n'a aucune preuve exacte. Mais, tout près de la Place Flagey, se trouve un petit monument sur lequel sont gravées les sculptures de Thil Ulenspiegel et  Nele. Et au-dessus d’eux est la dernière phrase du célèbre roman de Charles de Coster:

 

«Est-ce qu’on enterre, dit-il, Ulenspiegel, l’esprit, Nele le cœur de la mère  Flandre? Elle aussi peut dormir, mais mourir, non! Viens, Nele!

Et il partit avec elle en chantant sa sixieme chanson, mais nul ne sait ou il chanta la dernière» .